Председатель Совета Союза АУ НЦРБ
Несмотря на антироссийские санкции, розыск активов должников и взыскание за рубежом сохраняют актуальность. Рассмотрим основные подходы судов к трансграничной деятельности АУ в отношении активов должника.
Российская практика признает: если арбитражный управляющий в результате обычных мер по розыску имущества не получил сведений о зарубежных активах, нет обязанности осуществлять их розыск за рубежом. Но если он знал или должен был знать об иностранных активах должника, он должен проявить активность для их розыска и реализации.
Кредиторы могут обратиться в суд, чтобы обязать управляющего осуществить розыск имущества должника в конкретном государстве (постановление АС Восточно-Сибирского округа от 16.02.2021 по делу № А19-31706/2018). Они должны раскрыть источники информации об активах, подтвердить ее достоверность, указать идентифицирующие данные конкретных объектов (постановления 9ААС от 06.03.2024 по делу № А40-242392/2022, АС Северо-Западного округа от 05.07.2023 по делу № А56-78748/2015). Например, в одном из дел кредиторы доказали, что управляющий знал об имуществе должника в Греции. Суд отклонил возражения управляющего о направлении запросов должнику, кредитору об отсутствии документов и квалификации в иностранном праве и решил, что управляющий должен был принять допмеры по идентификации имущества (постановление АС Уральского округа от 02.10.2023 по делу № А60-18491/2016).
Вопрос о розыске имущества целесообразно вынести на обсуждение собрания кредиторов, поскольку их реализация может потребовать значительных расходов.
Примеры запросов, которые может направить управляющий, есть в письмах Росреестра от 23.05.2023 № 07-4312-МС/23 и МИД от 24.04.2023 № 13098/кд. Управляющий вправе обратиться с запросами сведений в:
Управляющий может также направить запрос об оказании правовой помощи в Минюст. Он вправе обратиться в авиакомпании и к иным перевозчикам за информацией о перемещениях должника и основном месте его пребывания.
Можно использовать информацию, содержащуюся в открытых источниках. Такие официальные базы существуют во Франции (infogreffe.fr), Великобритании (192.com), Испании (nota-simple.info). В Панаме действует коммерческий сервис internationalwealth.info. При этом данные из неофициальных источников суды могут не принять в качестве надлежащих доказательств (постановление АС Московского округа от 22.06.2020 по делу № А40-61523/10).
Управляющий может ходатайствовать о направлении судебного запроса о получении доказательств (о месте проживания российских граждан, получении виз, составе имущества и т.д.) в компетентные иностранные органы. Судебный запрос осуществляется на основании Конвенции о получении за границей доказательств по гражданским или торговым делам от 18.03.19701. В практике АС г. Санкт-Петербурга есть опыт направления запросов о счетах должника в уполномоченные органы Кипра, кантона Цюрих, Женеву, Великобританию, но лишь половина (в Цюрих и Великобританию) были результативными.
Управляющий может продолжить розыск активов с помощью детектива, сыскного агентства. Такие организации могут дать заключение, которое позволит легализовать полученные сведения.
Возможно открытое объявление о розыске активов (bounty hunt) либо привлечение за счет кредиторов сторонних компаний для поиска активов за вознаграждение. К подобным методам работы прибегали АСВ, компания А1 (при розыске информации об активах Г. Беджамова и Л. Маркус по долгам Внешпромбанка (дела № А40-17434/2016, № А40-90960/2016).
Управляющий может привлечь специалистов для разъяснения иностранного законодательства или совершения действий, для которых требуется специальный статус (постановления АС Московского округа от 30.01.2024 по делу № А40-95289/2021, от 29.09.2022 по делу № А40-58566/2019). Специалистов можно привлечь и для заключения о порядке реализации имущества в иностранном государстве (постановление АС Западно Сибирского округа от 26.05.2022 по делу № А45-46217/2018).
Для завершения реализации имущества (и для его эффективного розыска) нужно, чтобы полномочия российского управляющего были признаны в соответствующей юрисдикции. Это можно сделать с помощью решения российского суда.
Например, в одном из дел кредитор обратился в суд, чтобы обязать финансового управляющего инициировать розыск активов, в том числе в Италии и ЕС. Это требование было мотивировано необходимостью наделения управляющего полномочиями за рубежом. Суд кассационной инстанции согласился, что наличииспрашиваемого судебного акта позволит управляющему оперативно реализовать свои полномочия вне РФ. Суд указал на необходимость «закрепить в резолютивной части настоящего постановления, что оно является достаточным подтверждением полномочий… финансового управляющего… на розыск упомянутого ниже имущества Должника на территории Итальянской Республики и Европейского союза, а также принятие необходимых мер по обращению на него взыскания и предотвращению вывода… имущества и активов» (постановление АС Уральского округа от 08.11.2019 по делу № А50-17603/2017).
Таким образом, суд управомочил управляющего на совершение действий за рубежом, учитывая наличие соглашения о правовой помощи между РФ и Италией.
Возможна и легализация полномочий управляющего через признание российского банкротства в юрисдикциях, инкорпорировавших типовой закон о трансграничном банкротстве. Его суть — обращение управляющего в суд государства, где расположены активы должника, с заявлением о признании производства по делу о банкротстве и о содействии. Например, дело С. Пойманова в США (№ А41-78484/2015), дело Х.-М. Дерева в Соединенном Королевстве (№ А25-1460/2019).
Так, в Великобритании признание банкротства требует проверки судом соответствия принципам национального законодательства. Суд потребует подтвердить силу решения о банкротстве, полномочия управляющего, факт нахождения в России центра основных интересов должника (хотя вправе отказать в признании банкротства при его несоответствии национальному публичному порядку). Признание банкротства повлечет запрет взыскания активов должника в обход конкурсной массы и признание полномочий управляющего на судебное представительство и розыск активов. Успешный пример такой практики — дело № А25-1460/2019. АУ заключил с иностранной компанией договор на оказание услуг по признанию российской процедуры банкротства за счет одного из кредиторов. Британский суд признал банкротство в качестве «основного иностранного производства», полномочия управляющего и принял меры помощи в виде замораживания активов должника.
Можно пойти по пути инициирования самостоятельной процедуры банкротства в отдельной юрисдикции, но есть риск конфликта судебных решений.
В отношении имущества, находящегося вне РФ, выносится отдельное определение, исполнение которого осуществляется по правилам государства местонахождения имущества или в соответствии с международными договорами (ст. 213.26 Закона о банкротстве).
Управляющий после обсуждения с кредиторами и с санкции суда вправе отступить от порядка реализации зарубежного актива должника, «установленного ст. 110, 111, 139 и 213.26 Закона о банкротстве», в целях получения наибольшей выручки от продажи имущества (определение ВС от 13.10.2022 по делу № А40-153465/2016). Логика и указания суда предполагают, что эти выводы можно применить и в делах о банкротстве юридических лиц.
В этом же определении ВС допустил привлечение специалистов по иностранному праву, указав, что управляющий является антикризисным менеджером, а не специалистом в области иностранного права, и не обладает статусом, обеспечивающим представительство в иностранных государствах.
В целом реализация имущества должника за рубежом сводится к вопросам:
Таким образом, в упомянутых случаях признания процедуры банкротства Высоким судом Англии и Уэльса и в меньшей степени — при уполномочивании судом управляющего на действия на территории Королевства Италии правовые вопросы реализации имущества были по существу решены, вопрос за фактическим выявлением имущества, разработкой и утверждением порядка его продажи в российском суде. Аналогичные примеры можно привести и в отношении иных стран.
Так, в одном из дел суд утвердил положение о реализации имущества должника в редакции управляющего, установив, что положение содержит условие о реализации имущества во Франции. Суд принял во внимание юридическое заключение с информацией, что во Франции нет института банкротства физлица, но допускается реализация его имущества на торгах. При этом полномочия российского управляющего признаются на территории Франции в части, не противоречащей французскому публичному праву, включая право на заключение сделок от имени должника и распоряжение его денежными средствами (постановление АС Северо-Кавказского округа от 21.05.2019 № Ф08-3360/2019).
В заключение отметим, что управляющий должен знать и использовать все доступные инструменты и правовые механизмы по вопросам выявления, розыска и реализации активов должника. Кредиторам также следует занимать проактивную позицию и делиться с управляющим информацией и доказательствам о наличии активов должника за рубежом. Общие усилия и сотрудничество участников дела о банкротстве позволят эффективно выполнить задачи конкретной процедуры.