Тет-а-тет: судьба двусторонних и многосторонних договоров о правовой помощи

Пытаться предсказывать будущее — вообще, дело неблагодарное, а прогнозировать поведение участников внешнеполитической арены в нынешних условиях кажется и вовсе фантастической задачей. Все эти «движения присоединения» #metoo, которые раскачивают маятник социальных настроений до небывалых амплитуд, все-таки заставляют надеяться, что человеческий разум возобладает и, дойдя до максимальной точки абсурда, движение пойдет в обратную сторону. Печально думать, что не пойдет и мы навсегда уйдем в мир трансгендерного спорта, например.

В данной статье мы посмотрим на то, что же происходит с российскими договорами о правовой помощи после февраля 2022 года.

Для России подписание таких договоров в основном приходится на вторую половину XX века, и значительная часть — на 90-е годы (за этот период было подписано 18 из ныне действующих 35 договоров).

Эти международные соглашения обеспечивают взаимодействие судов и иных органов (включая нотариат), закрепляя порядок направления запросов о совершении процессуальных действий (вручение судебных извещений, получение доказательств и ­ пр.), а также признания и исполнения судебных решений за рубежом (обычно включается в объем правовой помощи).

Заключение договора о правовой помощи часто рассматривалось и в качестве жеста доверия к судебной системе соответствующего государства. Например, это легло в основу заключения договоров СССР — Ирак 1973 года и СССР — Йемен 1985 года.

В настоящее время Россия является правопреемником большинства ранее заключенных СССР договоров (включая договор СССР — Венгрия 1958 года, договор СССР — Болгария, договор СССР — ЧССР 1982 года)¹. После 1991 года РФ заключила договоры с Китаем, Ираном, Индией, Аргентиной и многими другими государствами.

Ухудшение внешнеполитической обстановки после февраля 2022 года привело к тому, что отдельные страны (Латвия, Литва и Эстония) провели внутригосударственные процедуры по денонсации договоров с Россией. Сама по себе денонсация не означает полного прекращения правового сотрудничества по гражданским делам. Так, между Россией и данными странами сохраняют свое действие Гаагская конвенция 1965 года об извещении иностранного ответчика и Гаагская конвенция 1970 года о получении доказательств в иностранных государствах. Равным образом, согласно ст. 638 ГПК Латвии, ст. 810 ГПК Литвы, ст. 620 ГПК Эстонии, не требуется наличия международного договора и (или) иного обеспечения взаимности.

Иными словами, отсутствие международного договора само по себе не должно стать безусловным основанием отказа в содействии российскому суду или признании российского судебного решения. В то же время иногда, например, латвийские² и литовские³ суды отказывают в признании российских решений из-за предполагаемого несоответствия публичному порядку, то есть по самостоятельному основанию, не связанному с отсутствием договора.

В ряде случаев иностранные суды пишут, что договоры о правовой помощи следует применять с учетом текущих внешнеполитических обстоятельств. Так, в решении Апелляционного суда Праги по делу от 14.03.2023 № MSPHAAB 18 Co 362/2022 были высказаны сомнения относительно действия гарантий исполнимости судебных решений, установленных Договором 1982 года (пока не денонсирован со стороны Чехии). Тем самым на российского истца была возложена обязанность внести судебный залог.

Но есть и положительные примеры. Так, Кассационный суд Италии от 17.01.2023 (Num. 3199) признал и привел в исполнение решения Московского городского суда. Следует оговориться, что решение было вынесено в пользу итальянского гражданина⁴. Но поскольку до сих пор международной практике не известно такое основание для отказа, как национальная принадлежность истца (что прямо являлось бы дискриминацией, от чего всячески открещиваются развитые системы), подозреваем, что итальянскому суду придется прибегать к универсальному «противоречию публичному порядку» при желании отказать стороне в помощи или признании решения.

Анализ отечественной практики показывает, что внешнеполитическая напряженность в целом не привела к радикальным изменениям в сфере применения договоров о правовой помощи даже в отношении актов, вынесенных в недружественных государствах.

Например, суд общей юрисдикции рассматривал вопрос о признании и исполнении решения Высшего суда Подгорицы Черногории о взыскании судебных расходов. Московский городской суд, ссылаясь на ­ Договор СССР — ФНРЮ 1962 года, допустил исполнение судебного решения. Вышестоящие инстанции оставили данный судебный акт без изменения (определение Второго КСОЮ от 20.04.2023 по делу № ­ 88-9862/2023).

Арбитражный суд недавно рассматривал вопрос о признании решения латвийского суда о введении процедуры банкротства в отношении латвийской компании в части полномочий иностранного управляющего. Суд отметил, что вопросы признания и исполнения иностранных решений по гражданским делам (включая банкротство) регулируются Договором Россия — Латвия 1992 года (постановление АС ­ Московского округа от 21.02.2024 по делу № ­ А40-151084/23).

Помимо вышеописанных, начиная с февраля 2022 года в России были случаи признания и исполнения решений актов судов Италии (определение Московского городского суда от 14.06.2022 № ­ 3м-722/2022), Испании (определение Московского городского суда от 22.06.2023 № 3м-612/2023), Чехии (апелляционное определение Второго АСОЮ от 18.12.2023 № ­ 66-1121/2023).

Однако есть и отказы (здесь, как всегда, спасительная гавань — это публичный порядок). Например, несмотря на наличие международного договора, суд отказал в признании и исполнении решения суда Эстонии, поскольку его исполнение нарушило бы публичный порядок по причине вынесения решения судом государства, включенного в список недружественных (апелляционное определение Первого АСОЮ от 30.08.2023 по делу № ­ 66-2401/2023).

Арбитражный суд отказал в исполнении поручения судебных исполнителей при суде города Рима об извещении «Газпром Экспорт», опять же со ссылкой на нарушение публичного порядка, поскольку запрос исходил от «недружественного государства».

При этом, как отметил суд, отсутствие запрета инициировать или продолжать разбирательство в иностранном суде (ст. 248.2 АПК) не препятствует российскому суду отказать в исполнении иностранного судебного поручения (постановление 13ААС от 11.02.2024 № ­ 13АП-42409/2023).

В целом, подводя итог, можно отметить, что наличие международного договора не во всех случаях гарантирует исполнение иностранного судебного решения или поручения. При нежелании сотрудничать с иностранным судом наличие договора всегда можно перепрыгнуть «публичным порядком».

Международный договор между РФ и зарубежной страной не всегда гарантирует стороне спора исполнение иностранного судебного решения или поручения

Но в чем действительная польза, так это в прописанном и зачастую упрощенном порядке взаимодействия различных судебных систем. Международный договор устанавливает правила, входящие в состав законодательства обеих сторон. Хотя в ряде случаев сама процедура взаимодействия судов громоздкая, основанная на устаревших принципах и институтах и никак не соотносящаяся с современным миром технологий и скорости.

Как мы уже писали, значительная часть действующих договоров о правовой помощи заключена еще во время СССР. Договоры ­ 1990–2000 годов в целом существенно от них не отличаются.

Действующая ныне договорно-правовая база нуждается в обновлении и совершенствовании. Так, целесообразно закрепить положение о возможности судов взаимодействовать напрямую, а не через «Центральный орган», как это, например, предусматривается Киевским соглашением 1992 года.

Скорее всего, процесс, который мы будем наблюдать, будет двунаправленным: денонсация и расторжение старых и заключение новых договоров (очевидно, с дружественными государствами).

Если в рамках первого направления уже поделать нечего, мы будем использовать старые сложные системы взаимодействия судебных органов через многочисленных государственных и дипломатических посредников, то в рамках второго хотелось бы видеть совершенствование механизмов взаимодействия.

Например, необходимо закрепить в новых договорах возможность обращения с заявлением о признании и исполнении иностранного судебного решения как напрямую, так и в порядке международной правовой помощи. Сейчас отдельные договоры предписывают исключительно пересылку судебных решений в порядке правовой помощи. При этом судебные решения, поданные непосредственно в российский суд, в отдельных случаях возвращаются заявителю по причине несоблюдения порядка, предусмотренного договором о правовой помощи (ст. 48 Договора СССР — Болгария 1975 года — определение Московского городского суда от 07.09.2018 по делу № ­ 33-37429/2018).

Наконец, на наш взгляд, следует расширить круг иностранных судебных решений, подлежащих признанию без дальнейшего производства. Так, согласно ряду договоров о правовой помощи (ст. 37 Договора РФ — Египет 1997 года; ст. 51 Договора РФ — Вьетнам 1998 года; ст. 24 Договора РФ — Индия 2000 года), допускается признание без дальнейшего производства иностранных судебных решений по неимущественным делам. Полагаем, что при заключении новых договоров целесообразно распространить этот режим на все категории иностранных судебных решений, не требующих исполнительных действий (например, о признании недействительным договора поручительства).

Подводя итог, сделаем акцент на безусловной важности двусторонних договоров о правовой помощи, поскольку они регулируют процедуру взаимодействия судебных систем, а также пожелаем всем нам заключения новых, более совершенных договоров с ключевыми торговыми партнерами, такими как, например, ОАЭ.