Начальник Управления судебной защиты ПАО «Промсвязьбанк», к. э. н.
Магистр частного права, старший управляющий юрист Управления судебной защиты ПАО «Промсвязьбанк»
Споры с иностранцами — неотъемлемая часть российского банкротства. Российские суды и арбитражные управляющие при взаимодействии с иностранными лицами сталкиваются с трудностями — игнорированием российской юрисдикции, отказом от исполнения судебных актов, сокрытием информации.
Универсальный способ понуждения к исполнению судебных актов — астрент (судебная неустойка). Однако судебная практика пока не выработала однозначного подхода к его применению. Сложности возникают из-за толкования норм об астренте. В банкротстве юридических лиц суды применяют астрент, в том числе при непредставлении документов управляющими, а в банкротстве физических лиц практика еще формируется.
Верховный суд пока достаточно сдержан в своих выводах о возможности присуждения астрента в отношении участников споров (определение ВС от 31.05.2024 по делу № А29-15503/2021).
Российская судебная система к 2014 году столкнулась с отсутствием эффективных мер понуждения иностранных лиц к возврату имущества в натуре и защиты интересов истцов. В то же время иностранные лица, предъявившие аналогичные требования за рубежом, получали более эффективные средства защиты, например, возможность взыскать астрент, получить предписание о всемирной заморозке активов, получить судебный запрет или приказ суда совершить какое-то действие в отношении иностранных лиц.
Российское право долгое время предусматривало в качестве санкции за неисполнение судебных актов только фиксированный штраф. Осуществил рецепцию института астрента в российское право в 2014 году Высший арбитражный суд (постановление Пленума ВАС от 04.04.2014 № 22). Впоследствии в ГК и процессуальное законодательство законодатель внес правила об астренте (ст. 308.3 ГК, ч. 4 ст. 174 АПК и ч. 3 ст. 206 ГПК).
Астрент известен многим правопорядкам, в частности, во Франции он применяется для принуждения к исполнению судебных актов, в том числе за неисполнение обязанности представить доказательства. Согласно Гражданскому процессуальному кодексу Франции, суд имеет право применять астрент при истребовании доказательств у сторон спора (ст. 11), при передаче документов между сторонами (ст. 132–137), при получении документов, находящихся у третьих лиц (ст. 138–141).
В 2014 году арбитражные суды рассмотрели примечательный спор с участием иностранных лиц о возврате книг из «Коллекции Шнеерсона» — иск к Библиотеке Конгресса США об обязании возвратить Российской государственной библиотеке книги, которые входят в коллекцию. В этом деле суд присудил астрент с иностранных лиц в размере 50 тыс. долл. США в день (дело № А40-82596/13). Интересно, что в споре по «Коллекции Шнеерсона» аналогичный астрент возложил американский суд на Минкультуры России, Росархив, РГБ и РГВА.
С этого дела начинается путь применения астрента в отношении иностранных лиц. С учетом разъяснений ВАС суды присудили астрент и предоставили, по сути, зеркальный ответ на судебные акты иностранных судов.
Расширение сферы применения астрента происходит за счет поправок в законодательство и толкования норм об астренте. Например, ч. 10 ст. 248.2 АПК предусматривает взыскание астрента за несоблюдение антиисковых мер, наложенных российским судом в соответствии со ст. 248.1 АПК.
Банкротство ООО «Гугл» создало прецедент привлечения к ответственности иностранных компаний и их российских дочерних компаний, не исполняющих судебные акты российского суда, где последствием неисполнения может стать банкротство. До банкротства суды вынесли акты об обязании ООО «Гугл», Google LLC и Google Ireland Limited разблокировать аккаунт НАО «Царьград медиа», а при неисполнении решения суда взыскать неустойку в размере 100 тыс. руб. за каждый день неисполнения с еженедельным увеличением ежедневной неустойки в два раза. В процедуре банкротства ООО «Гугл» (дело № А40-126705/2022) требования о взыскании астрента включены в третью очередь реестра.
В российском банкротстве иностранным лицам зачастую выгодно скрывать сведения о сделках должника, особенно когда информацию скрывает сам должник, а в материалах дела нет доказательств от третьих лиц, не заинтересованных в исходе спора.
Суды неоднократно подтверждали возможность взыскания астрента в делах о банкротстве граждан. Например, позиция о допустимости взыскания астрента с ответчика, который не исполняет определение об истребовании доказательств, содержится в судебных актах по делу о банкротстве Д.Н. Ананьева (дело № А40-58566/19). Суды присудили взыскать астрент за сокрытие документов от управляющего и неисполнение трех определений об истребовании доказательств.
В другом деле суд взыскал астрент за непредставление документов, подтверждающих размер и стоимость оказанных услуг. Верховный суд подтвердил возможность взыскания астрента с иностранного ответчика (определение ВС от 24.11.2023 по делу № А40-58566/19).
Есть положительная судебная практика присуждения астрента с иностранных лиц за непредставление документов управляющему: дело о банкротстве английской компании Хаберман Иллет ЮК (постановление 9ААС от 18.09.2023 по делу № А40-58566/19, определение АС г. Москвы от 09.12.2022 по делу № А40-58566/19-187-61 «Б»), дело о банкротстве кипрской компании Хриссафинис и Полливиу (определение АС г. Москвы от 12.04.2023 по делу № А40-58566/19).
Авторы считают позицию судов по астренту в делах о банкротстве верной и догматически обоснованной. Использование только института судебного штрафа де-факто лишает суд и управляющего эффективного средства понуждения иностранцев.
В делах о банкротстве должник и его контрагенты обязаны передавать сведения об имуществе управляющему. Эти нормы корреспондируют со ст. 126 Закона о банкротстве.
В банкротстве юридических лиц суды допускают взыскание астрента за непредставление документов управляющему1. Стоит провести аналогию и допустить взыскание астрента в делах о банкротстве граждан. Ведь непредставление документов и в этом случае является неисполнением гражданско-правовой обязанности и препятствует формированию конкурсной массы.
Применение астрента обусловлено еще и тем, что при банкротстве юридических лиц отказ в представлении документов позволяет привлечь контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, что не предусмотрено при банкротстве граждан. Риск субсидиарной ответственности является стимулом представления документов управляющим, в делах о банкротстве граждан такой стимул отсутствует.
Если документы скрывает сам должник, то отсутствие возможности применения астрента способствует сокрытию его контрагентами документов, так как стоимость имущества по оспариваемой сделке превышает максимальный размер судебного штрафа, а применение норм об установлении юридически значимых фактов не позволяет оспорить сделку с неизвестными условиями2. «У должника или сторон сделок может быть желание скрыть документы, обстоятельства и действительные цели сделок. Соответственно, кредиторы, оспаривающие сделки, объективно ограничены в возможностях по доказыванию обстоятельств сделок, в которых они не участвовали. Нежелание представить доказательства должно квалифицироваться исключительно как отказ от опровержения того факта, на наличие которого аргументированно, со ссылкой на конкретные документы указывает процессуальный оппонент» (определение ВС от 12.03.2018 по делу № А41-86889/2015).
Иной позиции придерживается Верховный суд в другом деле. Он указал, что астрент имеет ограниченную сферу применения и является средством понуждения за неисполнение подтвержденного судом обязательства или обязанности по итогам разрешения материального спора (определение ВС от 31.05.2024 по делу № А29-15503/2021). При неисполнении определения об обеспечении доказательств нельзя взыскать астрент. В этом случае суд может наложить судебный штраф. Аргументом ВС было исполнение судебного акта, по которому был взыскан астрент.
О необоснованности применения астрента указывает Е.А. Борисова3, критикующая практику взыскания астрента за непредставление документов в банкротстве. Автор указывает, что применение судом положений ст. 308.3 ГК зависит от того, является ли обязанность представить документы гражданско-правовой и влечет ли ее исполнение возникновение гражданских прав у заявителя4.
Например, требование участника общества о представлении документов подпадает под гражданско-правовые отношения, что допускает применение астрента. В другом случае, когда суд требует документы на основании ходатайства управляющего, речь идет о процессуальной обязанности. Неисполнение такой обязанности влечет процессуальные последствия — наложение судебного штрафа. Повторное нарушение приведет к дополнительным штрафам, а также к другим неблагоприятным последствиям, но не к астренту5.
Астрент выступает эффективным инструментом принуждения, защиты интересов кредиторов и пополнения конкурсной массы. Без астрента иностранные лица могут игнорировать запросы управляющих, не исполнять судебные акты. Применение астрента позволяет адаптировать российский банкротный процесс к спорам с иностранными лицами. Особое значение астрент приобретает в контексте санкций.
Судебная практика демонстрирует, что астрент может быть успешно применен уже сейчас в российском банкротстве, путем толкования норм.
Дальнейшее совершенствование астрента и его активное использование будет способствовать укреплению доверия к российской судебной системе и повышению ее авторитета.