Полномочия финансового управляющего: как
их признать за границей
и обратить взыскание
на иностранное имущество должника

В процедурах банкротства управляющие все чаще сталкиваются с ситуациями, когда должник имеет несколько гражданств, счета в банках иностранных государств, а также различные активы за рубежом. Причем это характерно для всех мировых правопорядков с тех пор, с каких мир и экономика стали в достаточной мере глобализованными и открытыми.

Проблемы, с которыми сталкиваются российские арбитражные управляющие и кредиторы, мало чем отличаются от проблем европейских или американских управляющих и кредиторов, пытающихся «догнать» должника и собрать его разбросанные по миру активы.

Задача пополнить конкурсную массу за счет продажи имущества должника, находящегося вне России, разделяется на две большие и самостоятельные проблемы: 1) как признать российское решение о банкротстве и полномочия управляющего в другой стране и 2) как продать найденное имущество. Причем в некоторых случаях признание российского банкротства — это первый и необходимый этап для начала любых действий управляющего за границей, а в других — нет.

Как признать

В юридической науке выделяют два основных подхода к признанию иностранных процедур банкротства: доктрина универсализма и территориализма.

Для первой концепции характерно наличие одного дела о банкротстве, последствия открытия которого должны проникать в иные правопорядки. А для второй предполагается открывать отдельные процедуры банкротства в каждом государстве, с которым связан должник, причем они не должны иметь влияния на иные юрисдикции.

Для упрощения и унификации взаимодействия между различными юрисдикциями в 1997 году в ООН был принят Типовой закон ЮНСИТРАЛ «О трансграничной несостоятельности», который и заложил основные принципы признания полномочий арбитражных управляющих в иностранных государствах.

Несмотря на то, что не все государства имплементировали его в национальное законодательство, в большинстве своем суды развитых правопорядков придерживаются заложенных в нем принципов. Если какое-то государство имплементировало Типовой закон в свое внутреннее законодательство, то управляющие получают понятные правила игры, а сама процедура признания полномочий иностранного управляющего в этом государстве становится достаточно простой и быстрой. Основные сложности возникают, когда государства не имеют в своем законодательстве правил о последствиях открытия иностранных банкротств и правил признания полномочий иностранных управляющих. В таких случаях необходимо погружаться в тонкости местного законодательства, чтобы понять, есть ли вообще возможность признать иностранную процедуру банкротства.

COMI как условие признания

Отдельным фактором, который необходимо учитывать, является определение COMI — center of main interest (центр основных интересов). Суть концепции заключается в том, что основная процедура банкротства должна вводиться в той юрисдикции, где должник имел центр интересов. Если должник не имел в стране COMI, но вел деятельность, то в этой стране можно открыть неосновную процедуру банкротства.

Вопрос определения страны, где у должника центр основных интересов, — это вопрос доказательств, которые могут быть оценены судами по-разному: откуда должник вел управление делами, где на самом деле преимущественно проживал, как воспринимали должника кредиторы и т.д.

На практике российский суд при признании российского должника банкротом не выясняет, остается ли Россия центром основных интересов должника. Если в отношении должника была введена процедура банкротства в России тогда, когда он уже не жил здесь и не имел никакого бизнеса, распродал активы, не получал доход и не участвовал в управлении активами, то иностранный суд может прийти к выводу, что российский суд не имел компетенции признавать такого должника банкротом. При наличии таких возражений должника признание российской процедуры банкротства будет затруднительно.

Нужно заранее готовиться к подобным доводам и собирать доказательства того, что должник продолжает вести активную деятельность в России, например, сохраняет заинтересованность в российских компаниях, участвует через своих представителей в судебных заседаниях, касающихся таких компаний, прямо или косвенно контролирует российские активы.

Как продать

Казалось бы, при наличии действующих в другой стране правил Типового закона российский управляющий имеет простой алгоритм, буквально — «иди, признавай полномочия и реализуй имущество!». Но на практике все оказывается сложнее.

Например, вопросы о реализации недвижимости должника в обязательном порядке должен разрешать суд той страны, в которой эта недвижимость находится (концепция immovables rules — «правила в отношении недвижимости»). То есть реализация недвижимого имущества в рамках процедуры банкротства возможна только в соответствии с национальным законодательством. В России действуют аналогичные правила об исключительной подсудности по спорам о правах на недвижимость.

При этом абз. 4 п. 1 ст. 216.26 Закона о банкротстве говорит о том, что «в отношении имущества, находящегося за пределами Российской Федерации, выносится отдельное определение, исполнение которого осуществляется по правилам процессуального законодательства государства, на территории которого это имущество находится...». Это правило вступает в противоречие с правилами об исключительной юрисдикции местных судов в отношении недвижимости. Более того, с учетом наших особенностей реализации имущества через электронные торги, данная норма ст. 213.26 Закона делает процесс продажи иностранной недвижимости весьма увлекательным занятием. Реализация имущества на электронных торгах в России будет выглядеть весьма странно для иностранных судов (и неясно, будет ли такая сделка действительной и учитывающей все необходимые условия местного закона, достаточно ли будет заключенного по итогам торгов договора для регистрации прав покупателя в иностранном реестре и т. д.). А реализовывать имущество через иностранное агентство недвижимости или с использованием иных способов — выглядит не менее странно для российских кредиторов и судов.

Российский управляющий располагает несколькими способами продажи иностранного имущества:
1) продавать на российских торгах в соответствии с российским законом о банкротстве, не утруждаясь вопросами признания процедуры банкротства в другом государстве. В российской судебной практике есть несколько примеров, когда суды утверждали Положение о продаже иностранной недвижимости в рамках российского дела о банкротстве без каких-то особенностей регулирования прав на такое имущество. Но какова дальнейшая судьба этого имущества и покупателя такого актива, остается неясным;
2) продавать иностранное имущество после признания полномочий российского управляющего в другом государстве и по местным правилам и законам;
3) открыть вторичную или параллельную процедуру банкротства в другом государстве и продавать иностранное имущество по местному законодательству о банкротстве.

Недостатки первого способа, хотя он и будет полностью соответствовать российскому закону о банкротстве, очевидны. Продавать в России иностранное имущество — значит предлагать товар не той аудитории, которая более заинтересована в этом активе. Сложно представить, чтобы, к примеру, испанская семья рассматривала возможность купить для себя дом у Средиземного моря через российские банкротные торги. В отношении движимого имущества нет правил об исключительной компетенции местных судов в отношении судьбы такого имущества. То есть формально можно продать то же транспортное средство, фактически находящееся за границей, в соответствии с российским законодательством. И такое, например, позволяет законодательство Республики Кипр. Однако все же останется вопрос исполнения этого договора фактически: как передать транспортное средство покупателю в натуре, зарегистрировать автомобиль за новым собственником.

Хотя акции и доли в иностранных компаниях относятся к движимому имуществу, различные правопорядки по-разному регулируют юрисдикцию по спорам в их отношении. Кроме того, далеко не везде есть централизованные системы ведения реестра акционеров, большие полномочия передаются различным регистраторским компаниям. Поэтому формально эти активы можно продавать по общим правилам российского закона о банкротстве, без признания полномочий управляющего в ином государстве и прочих трудностей, однако это будет возлагать на покупателя куда большие риски не стать в конечном итоге владельцем иностранных компаний, что очевидно снижает ценность таких акций и долей и делает такие торги почти бесполезными.

Второй способ может иметь место, когда управляющий и кредиторы, не найдя в российском законе о банкротстве понятных правил продажи иностранного имущества, решат рискнуть и вовсе не спрашивать российский суд о том, как быть с найденным имуществом, целиком полагаясь на иностранный суд и закон. На мой взгляд, правильнее всего ходатайствовать о реализации иностранного имущества должника в соответствии с правилами иностранного государства без использования российских электронных торгов (третий способ). Однако это может затянуть процесс реализации на годы с учетом обжалований со стороны должника и попыток затянуть процесс.

Также стоит обращать внимание на возможность открытия вторичной или отдельной (параллельной) процедуры банкротства и назначения иностранного управляющего, которая каким-то образом должна соотноситься с российской процедурой банкротства. В некоторых случаях это оправданно, так как у иностранного управляющего может быть значительно больше полномочий, чем у российского управляющего. Например, в практике есть случай открытия в отношении одного должника двух процедур банкротства — в России и в Англии, что позволяет пользоваться различными международными соглашениями, заключенными между Великобританией и другими странами, или нормами common law по вопросам как признания, так и сбора доказательств и другим вопросам.

В итоге найти и продать иностранные активы должника хотя и сложно, но возможно. При этом каждый случай будет скорее уникальным, чем типовым, требующим глубокой проработки доказательств и погружения в зарубежные законы и практику. Но, несмотря на все сложности, отсутствие надлежащего регулирования трансграничного банкротства в России, запутанность регулирования других правопорядков в текущих реалиях глобализованного мира, трансграничное банкротство — это осознанная необходимость. А значит, можно ожидать дальнейшего развития закона и судебной практики в этом направлении.