«Без очереди, любимый!»
В какое место ставить требование о выплате компенсации после судебного раздела брачного имущества

Имущество гражданина, принадлежащее ему на праве общей собственности с супругом (бывшим супругом), подлежит реализации в деле о банкротстве гражданина по общим правилам (п. 7 ст. 213.26 Закона о банкротстве). В таких случаях супруг (бывший супруг) вправе участвовать в деле о банкротстве гражданина при решении вопросов, связанных с реализацией общего имущества. В конкурсную массу включается часть средств от реализации общего имущества супругов (бывших супругов), соответствующая доле гражданина в таком имуществе, остальная часть этих средств в случае отсутствия общих долгов выплачивается супругу (бывшему супругу).

Часть выручки, падающая на долю супруга-банкрота, не оказывается в конкурсной массе^[1], ее изымает второй супруг с помощью требования, существующего в логике вещного права. Менее очевидная ситуация — когда супруг банкрота до или после возбуждения дела о банкротстве добился судебного раздела имущества таким образом, что ему была присуждена компенсация.

Представим ситуацию. Муж-банкрот должен кредиторам 500 руб., все его имущество стоимостью 100 руб. — брачное, продается с торгов без банкротного дисконта. Тогда жена в режиме п. 7 ст. 213.26 Закона о банкротстве получит 50 руб., а кредиторы мужа — по 10 коп. с рубля.

Далее представим, что жена просудила требование о разделе общего имущества супругов, все имущество было присуждено мужу и районный суд обязал мужа уплатить 50 руб. компенсации. Если верно, что с момента судебного решения все общее имущество стало принадлежать мужу и у него возникла обязанность уплатить 50 руб., то жена станет кредитором третьей очереди; жена и кредиторы получат (100/550) по 18 коп. с рубля. Кредиторы получают добавку по 8 коп. с каждого рубля, а жена теряет по сравнению с первым решением 41 руб.

Существенная разница привлекает внимание супругов должников и судов к этому вопросу. Детальное высказывание по этому вопросу сделал Научно-консультативный совет Арбитражного суда Уральского округа^[2]. Первый логический шаг: решение о разделе общего имущества супругов с компенсацией не прекращает общей совместной собственности — она прекращается только получением супругом компенсации (п. 5 ст. 252 Кодекса). Второй логический шаг: надо различать ситуацию, когда компенсация присуждена за превышение доли наличного имущества, присужденного мужу, и ситуацию, когда компенсация присуждена за отчуждение имущества мужем не в интересах семьи.

В первой ситуации требование жены удовлетворяется по правилам п. 7 ст. 213 Закона о банкротстве. НКС АС Уральского округа предлагает игнорировать решение суда общей юрисдикции: «...сумма подлежащей перечислению супругу (бывшему супругу) должника компенсации определяется исходя из размера выручки от реализации общего имущества на торгах (пропорционально доле супруга должника в этом имуществе), вне зависимости от суммы компенсации, определенной судом общей юрисдикции». Во второй ситуации НКС решает, относить требование к текущему или реестровому, по дате отчуждения: если муж продал имущество до банкротства, то реестровое, если во время — текущее.

Суд как минимум однажды применил указанные рекомендации. Супруга попросила признать текущей задолженность по компенсации за имущество, которое супруг без ее согласия продал в браке. Суды отметили, что требование по существу деликтное или кондикционное, и потому по правилам п. 9, 10 постановления Пленума ВАС от 23.07.2009 № 63 релевантна дата отчуждения имущества, за которое присуждена компенсация^[3].

Такая практика, хотя и предполагает определенный баланс интересов, в отдельных аспектах вызывает сомнение.

Что касается первого логического шага — сохранения общей собственности после вступления в силу решения районного суда — он спорен. Некоторые судьи соглашаются, другие считают, что Семейный кодекс — это то самое «иное» в смысле п. 3 ст. 254 Кодекса. «Ссылка кассатора на п. п. 4, 5 ст. 252 ГК РФ является необоснованной, поскольку указанные нормы регулируют раздел имущества, находящегося в долевой собственности. В рассматриваемом случае речь идет об общем имуществе супругов, раздел которого, в соответствии с п. 4 ст. 256 ГК РФ, регулируется семейным законодательством, а именно ст. 38 СК РФ»^[4].

Сопутствующее первому логическому шагу некоторое пренебрежение решением суда общей юрисдикции, видимо, не встречает у судов особенной поддержки. Хотя некоторые суды и отказывают во включении требований второго супруга в реестр в делах, где усматривается его недобросовестность^[5], в основном требования о компенсациях, подтвержденные судебными актами, или включаются в реестр требований кредиторов, или даже признаются текущими^[6]. Так, в деле, в рамках которого нижестоящие суды отказали во включении требований жены, так как стоимость меховых изделий, переданных судом общей юрисдикции мужу, еще предстоит определить, и вообще муж и жена связаны между собой, кассационный суд не согласился с их позицией. «При наличии действительного права требования к должнику компенсации по результатам раздела имущества между бывшими супругами, выводы судов о недопустимости получения бывшей супругой удовлетворения своих требований наряду с независимыми кредиторами, обязательства перед которыми общими обязательствами супругов не являются, являются ошибочными. При этом сама по себе взаимосвязанность кредитора и должника достаточным основанием для отказа во включении требования такого лица в реестр требований кредиторов должника не является»^[7].

Второй логический шаг, состоящий в разграничении между компенсацией за наличное брачное имущество и отчужденное без согласия другого супруга, в действительности не образует дихотомии, поскольку не охватывает ситуаций, когда супруг в счет своей доли получил имущество и обязанность по компенсации, а далее отчудил имущество. Тут возможны две ситуации: супруг мог отчудить имущество по нормальным рыночным сделкам и ­получить имущество, равноценное тому, за которое второму супругу присуждена компенсация (например, супруг ­поменял одни биржевые акции на другие), а мог подарить или продать по бросовой цене. Вывод о непризнании реестровым требования о компенсации за наличное имущество сложно поддержать. Неясно, чем второй супруг хуже реестровых кредиторов и почему его требование, например, не годится для возбуждения дела о банкротстве.

Возвращаясь к признанию требований второго супруга текущими, необходимо отметить следующее. Обращает на себя внимание разноголосица практики в вопросе о том, на какое обстоятельство ориентироваться при характеристике платежа как текущего. В практике встречаются три позиции:

• дата приобретения супружеского имущества^[8];
• дата отчуждения супружеского имущества^[9];
• дата вступления в силу судебного акта суда общей юрисдикции^[10].

Взгляд на судебную практику показывает, что в лучшей ситуации оказывается супруг, не деливший имущество со своим супругом. Хотя и тут есть сомнения: некоторые арбитражные суды понимают давность по искам о разделе общего имущества супругов совсем не так, как Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда и суды общей юрисдикции^[11]. Просудившийся супруг, более вероятно, окажется в третьей очереди^[12] и действительно — как в примере выше — потеряет условный 41 руб. даже в том случае, когда имущество, которое было супружеским, продается с торгов в процедуре банкротства. Объяснить это сложно, но на практике выходит, что «бодрый» супруг, которого по презумпции любит право, оказывается в худшей ситуации, чем супруг неспешный и беззаботный.

«Бодрый» супруг, которого по презумпции любит право, оказывается в худшей ситуации, чем супруг неспешный и беззаботный.

Верным представляется следующее решение. Требования просудившегося супруга подлежат включению в третью очередь требований к его супругу-­банкроту. Вместе с тем, если в процедуре банкротства продается имущество, которое было разделено или которое возводится к такому имуществу, просудившийся супруг сохраняет привилегированный режим п. 7 ст. 213.26 Закона о банкротстве и забирает половину не как кредитор, а по правилам вещного права как собственник, суррогатом чего с учетом наличия решения суда общей юрисдикции является признание требований супруга одновременно и текущими. При этом реестровые требования супруга банкрота подлежат уменьшению на сумму полученного им удовлетворения.

Требования же просудившегося супруга на случай, когда второй супруг отчудил общее имущество без получения эквивалента, остаются обычными реестровыми, по существу деликтными или кондикционными, с шансом получить привилегированный режим п. 7 ст. 231.26 или текущий только в том случае, если сделка супруга будет эффективно оспорена. Такое решение, которое по существу делает требования просудившегося супруга одновременно и вещными в части п. 7 ст. 213.26 Закона о банкротстве, и реестровыми в части прав, предоставляемых конкурсному кредитору, представляется оптимальным вариантом.

1. Пункт 43 Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан, утв. Президиумом ВС 18.06.2025.⇧
2. Пункт 3 рекомендаций НКС при АС Уральского округа № 2/2021 «Вопросы применения законодательства о несостоятельности (банкротстве)».⇧
3. Постановление АС Западно-Сибирского округа от 04.05.2023 по делу № А45-40863/2019.⇧
4. Постановление АС Московского округа от 22.03.2024 по делу № А40-34487/2022.⇧
5. Постановления АС Уральского округа от 17.03.2020 по делу № А50-7250/2019, АС Дальневосточного округа от 04.10.2021 по делу № А51-7139/2017.⇧
6. Постановление АС Северо-Западного округа от 14.04.2025 по делу № А13-29/2024.⇧
7. Постановление АС Московского округа от 26.10.2023 по делу № А41-2456/2019.⇧
8. Постановление АС Московского округа от 26.10.2023 по делу № А41-2456/2019.⇧
9. Постановление АС Восточно-Сибирского округа от 24.01.2020 по делу № А33-5071/2018.⇧
10. Постановление АС Северо-Западного округа от 14.04.2025 по делу № А13-29/2024.⇧
11. Постановление АС Московского округа от 02.05.2024 по делу № А41-91133/2019.⇧
12. Постановление АС Московского округа от 17.11.2023 по делу № А40-285141/2021.⇧