Арбитражный управляющий — ключевой участник дела о банкротстве. От его понимания особенностей конкретной процедуры и стратегии ее ведения во многом зависят в конечном итоге и продолжительность проводимых мероприятий, и их эффективность. По этой причине деятельности АУ уделяется большое внимание со стороны всех участников дела о банкротстве. Изучая практику, а также принимая непосредственное участие в банкротных процедурах, мы видим годами формирующийся тренд — усиление ответственности и повышение стандарта доказывания для АУ.
Замысел законодателя и правоприменителя понятен. Банкротство должника объединяет сообщество кредиторов, в согласии (в идеальном мире) с обеспечивающим проведение процедуры АУ, достигающим ее целей. Управляющий должен действовать добросовестно, разумно, в интересах всех кредиторов, должника и общества. К нему предъявляются многочисленные высокие требования, вытекающие из особенностей его статуса. Вместе с тем, несмотря на кажущееся единодушие в целях всех участников процесса (получить причитающееся денежное исполнение в максимально возможном размере), банкротство часто становится местом противостояния всех со всеми, что обусловлено выявляющимися зачастую диаметрально противоположными интересами участников дела о банкротстве.
Практика показывает, что именно в случаях, назовем так, агрессивной процедуры к деятельности АУ начинают применяться настолько высокие стандарты, что выйти из подобного процесса без потерь, финансовых и (или) дисциплинарных, управляющему становится крайне затруднительно. Здесь управляющий как «новый руководитель должника» (условно) стеснен заметно более узкими рамками в сравнении с руководителями, возглавлявшими компанию в процессе обычной хозяйственной деятельности.
Стандарты действий в процессе «обычной хозяйственной деятельности» к антикризисному менеджменту имеют мало отношения, тогда как при оценке правомерности добанкротных мероприятий, осуществленных органами управления юридических лиц, контролирующими должника лицами, именно такие стандарты принимаются судами во внимание. Управляющий же, а с ним и саморегулируемая организация, при разрешении вопросов о привлечении АУ к ответственности в виде взыскания убытков, компенсации СРО возмещенного вреда, других актуальных проблемных вопросов в целом ряде обособленных споров не имеют возможности такую ответственность с контролирующими должника лицами разделить, даже при том, что именно действия таких лиц и привели к возникновению убытков. Показательны в таком контексте постановления АС Уральского округа от 09.06.2025 по делу № А76-21040/2021 и от 12.02.2026 по делу № А76-573/2018, отказавшие соответствующей СРО во взыскании с контролирующих должника лиц (КДЛ) ранее возмещенных ею за управляющего убытков. Последовательно установив наличие оснований для привлечения КДЛ к субсидиарной ответственности и АУ к ответственности в виде возмещения убытков за неоспаривание сделок, совершенных таким КДЛ, суд не посчитал контролирующее должника лицо и АУ солидарными причинителями вреда.
Не счесть примеров, когда арбитражный управляющий привлекается к ответственности за несущественные ошибки в публикации, указании в отчете не всех ОКВЭД, привлечении специалистов даже в пределах лимитов, но, по мнению кредиторов, недостаточно обоснованно.
Последний случай вызывает особенно острые дискуссии в суде, поскольку требуемые объем и сложность (весомая) выполняемой работы часто очевидны, но тем не менее также часто ставится под сомнение целесообразность привлечения специалистов исключительно по тому простому мотиву, что АУ и сам должен обладать достаточными познаниями — «должен все уметь делать сам». Кроме того, на практике обнаруживается диспропорция процессуальных усилий управляющих в части объема предоставляемых доказательств правомерности своих действий относительно усилий кредиторов при постановке ими вопроса о привлечении управляющих к ответственности — антикризисный, в полном значении этого слова, менеджер, руководствующийся глобальными, вышеописанными целями, сталкивается с процессуальными оппонентами, непоколебимо фиксирующими любые рутинные недочеты.
Особая статья — нарушения АУ и наступление для них соответствующих негативных последствий при реализации имущества должника, конкретно — при проведении торгов. Нюансов здесь достаточно. Оставив за скобками уже упомянутые нарушения при обязательных публикациях (здесь мы говорим о сроках опубликования и буквальном следовании алгоритму их заполнения), к самой процедуре торгов предъявляются жесткие требования, следовать которым необходимо неукоснительно.
Характерные, многократно отмеченные судебной практикой нарушения, выявление и анализ которых подчинен цели доказывания наличия злоупотреблений в виде, как правило, обеспечения в интересах группы лиц интересующего их результата торгов, в том числе путем недопущения установления барьеров для участия в торгах иных лиц, имеющих право на такое участие, приводятся кратко далее. Практикующим юристам с подобными претензиями приходится сталкиваться регулярно. Не перенасыщая текст излишним количеством примеров, для демонстрации приведем несколько.
Нарушением считается некорректно раскрытая информация о продаваемом имуществе, его составе, имеющихся недостатках, наложенных обременениях (постановление АС Восточно-Сибирского округа от 10.03.2022 по делу № А58-11644/2018).
Крайне предосудительны незаконное отклонение заявок, манипуляции при формировании лотов на продажу, ведущие к сужению круга покупателей и, как и самодостаточное основание, уменьшение выкупной стоимости (определение ВС от 03.02.2020 № 305-ЭС-16-13381(4)).
Совсем плохо, если выявляются согласованность действий управляющих с победителем торгов или заинтересованность организатора торгов и управляющего (прямой запрет Закона!).
И так далее, с последующим применением к АУ санкций в виде отстранения от исполнения обязанностей, привлечения к административной ответственности, взыскания убытков.
Однако даже при устоявшейся и юридическому сообществу давно известной приведенной практике обращение к теме торгов в контексте привлечения управляющих к ответственности неслучайно. Вступающим в силу 27.07.2027 абз. 2 п. 18 ст. 110 Закона о банкротстве вводится следующая норма:
«В случае признания повторных торгов несостоявшимися и незаключения договора купли-продажи предприятия с единственным участником повторных торгов, незаключения договора купли-продажи предприятия по результатам повторных торгов, а также в случае расторжения договора купли-продажи предприятия в связи с неуплатой покупателем цены его продажи арбитражный суд на основании ходатайства собрания кредиторов освобождает арбитражного управляющего от возложенных на него обязанностей, если арбитражный управляющий не докажет, что им были предприняты все необходимые разумные меры для достижения целей, указанных в абзаце шестом пункта 7.1 настоящей статьи».
Такое положение кардинально меняет сложившийся баланс, фактически сформирована презумпция недостаточности предпринятых мер, если на повторных торгах имущество не реализовано.
Указанная поправка, появившаяся только за четыре дня (!) до слушаний во втором чтении закона, вносящая масштабные изменения в банкротное регулирование, никак депутатским сообществом не проговаривалась (стенограмма заседания Государственной думы содержит лишь общие рассуждения о «соблюдении баланса прав и интересов за счет введения процедуры санации и финансовой реструктуризации, а также за счет повышения ответственности АУ» и в части АУ вообще о том, что «доля реабилитационных процедур относится менее чем к 1 проценту дел, арбитражные дела затягиваются более чем на четыре года, а вот по итогам кредиторы получают удовлетворение менее чем на 6 процентов объема задолженности, поэтому… Законом существенно повышается прозрачность и ответственность саморегулируемых организаций арбитражных управляющих». При ранее доминирующей и понятной позиции судов, заключающейся в подобных случаях в том, что «…управляющий от выполнения предусмотренных обязанностей в рассматриваемый период не устранялся, поскольку осуществлял действия, направленные на реализацию имущества должника. При этом факт того, что имущество должника по результатам первых и повторных торгов не было реализовано, не может быть поставлен в вину конкурсному управляющему» (постановление Девятнадцатого ААС от 04.12.2023 по делу № А35-11120/2021), поправки к закону представляют собой очевидно новый инструмент давления на управляющих.
К тому же непродуктивные торги сами по себе ничего не говорят об эффективности деятельности АУ, спрос определяется рынком и состоянием экономики, покупательской способностью, и только в том числе — эффективностью работы АУ. Вновь назначенный управляющий приступит к выполнению обязанностей на этапе, (1) когда проведены мероприятия по формированию конкурсной массы, (2) очень вероятно, уже сформированного реестра требований кредиторов, (3) снижения стоимости имущества по результатам проведенных торгов. Он будет находиться в любом случае в более благоприятных условиях, чем его предшественник. Но как будет решаться вопрос о распределении вознаграждения, когда имущество будет реализовано? Есть опасения, что сам факт освобождения управляющего по такому основанию будет расцениваться как презумпция недостаточной эффективности работы освобожденного предшественника в оценке достигнутого результата по погашению требований кредиторов, независимо от результатов всей проведенной им работы. Управляющим нужно принять во внимание такой риск и совершенно точно пересмотреть формальный подход к подготовке имущества к продаже, сопровождению самого процесса продажи, внимательно следить за судебной практикой и учитывать в своей работе выводы судов.
Возложение бремени доказывания, в данном случае «принятия разумных мер», к тому же при естественном сохранении всех прочих обязанностей, — предложения залоговому кредитору оставить имущество за собой, проведения торгов посредством публичного предложения, притом что основания для отстранения уже возникли — требует, очевидно, развития соответствующей судебной практики.
И раньше абз. 2 п. 1 ст. 145 Закона о банкротстве собранию кредиторов делегировал сходные полномочия на основании общей формулировки об отстранении управляющего в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения им возложенных на него обязанностей. Но в обсуждаемом случае перераспределяется бремя доказывания, и для управляющих гладкой эта дорога точно не станет.
