Успех процедуры банкротства — всегда многофакторный пазл. Состояние бизнеса, сохранившиеся активы, ключевой персонал, поведение должника и контролирующих его лиц, активность кредиторов, работа суда и, конечно, профессионализм арбитражного управляющего — каждый из этих элементов способен либо приблизить к достижению целей процедуры банкротства, либо отдалить ее результат. И один из существенных элементов этого пазла — то, как кредиторы и управляющий взаимодействуют друг с другом.
Закон о банкротстве определяет права и обязанности управляющего, права кредиторов, механизмы контроля, порядок принятия решений и разрешения возникающих между участниками процедуры разногласий и пр. Но все это — формальные правила игры. Закон не отвечает на другой, куда более практический вопрос: как кредитору пользоваться предоставленными ему возможностями так, чтобы его участие действительно помогало процедуре, а не затягивало и снижало ее эффективность.
Здесь уместно вспомнить С. Маршака и его «Мастера-ломастера». Герой был деятельным, полным энтузиазма и уверенным в своих силах мастером, готовым браться за любое дело. Взялся делать буфет — не вышло, тогда табурет — тоже, может быть, хотя бы рама для портрета. В итоге от большого замысла остались щепки, а сам мастер превратился в ломастера.
В банкротстве мастеров и ломастеров тоже хватает. Причем отличить одного от другого не всегда просто. Ломастер не обязательно бездельник. Напротив, он может быть исключительно активен: требовать, контролировать, возражать, писать жалобы, давать управляющему советы и подробно объяснять, что тот еще не сделал. Только конкурсная масса от этой активности почему-то не увеличивается.
Кредитор, конечно, не обязан делать работу за арбитражного управляющего. Но у него часто есть то, чего у управляющего на старте нет: знание бизнеса должника, информация о его бенефициарах и контрагентах, собственные аналитики и служба безопасности, отраслевые специалисты и, наконец, деньги. Как всем этим распорядиться? Можно по-разному.
Одна из самых распространенных ошибок кредитора — воспринимать поиск имущества должника как исключительно обязанность управляющего. На практике это может оказаться бесконечно долгим путем в никуда.
Кредитор не обязан искать имущество вместо управляющего. Но он вполне может показать, где искать. Именно здесь у кредитора часто есть существенное преимущество: он может располагать сведениями о бизнесе должника, владельцах, их активах в разных юрисдикциях, руководителях — реальных и номинальных, их родственниках, контрагентах и фактическом движении активов, то есть сведениями, которые невозможно получить из официальных источников и имеющихся документов.
Поэтому вместо общего требования «принять все меры по поиску имущества» гораздо полезнее передать управляющему конкретные сведения и имеющуюся аналитику: о составе бизнеса, о его лицах, о сделках и совершенных операциях, о выведенных активах и пр. И тогда фотография бывшей супруги должника с новой машиной в социальных сетях может задать новые направления управляющему для пополнения конкурсной массы должника.
Установление КДЛ и связанных с ним лиц — одна из тех задач, где формальных источников часто недостаточно. Историю бизнеса обычно знают кредиторы, особенно крупные банки и компании с собственной службой безопасности. Родственники КДЛ, общие адреса и телефоны, бывшие сотрудники в роли новых директоров, номинальные владельцы, переход активов между связанными компаниями — все это помогает восстановить реальную, а не формальную картину. Такая фактура пригодится и при поиске имущества КДЛ, и при оспаривании сделок, и в спорах о субсидиарной ответственности.
И чем полнее будет у управляющего информация от кредитора обо всех этих связях и пересечениях, тем более полноценной будет картина о фактах вывода активов, реальных бенефициарах и их имуществе, с которой управляющий уже сможет эффективно работать в процедуре банкротства.
Помощь — это не увеличение объема информации, а уменьшение стоимости ее поиска и обработки. Кредитор, знающий рынок должника или специфику бизнеса, например, способен быстрее увидеть экономический смысл платежей: транзиты, дробление, необычных контрагентов, расчеты со связанными лицами, погашение отдельных требований кредиторов перед банкротством и т.д. Вместо массива необработанных данных полезнее дать управляющему сжатую аналитику или выделить бухгалтера или специалиста, который поможет восстановить учет, сопоставить платежи с договорами, выявить оспоримые платежи и т.д.
Ценность помощи — не в количестве переданных документов, а в сэкономленном времени в процедуре на их обработку и использование в дальнейших целях.
Управляющий назначается в уже работающий или недавно остановившийся бизнес часто еще до получения всех документов и информации. Отраслевой кредитор способен увидеть риски раньше него, понимая специфику бизнеса: сезонность, производственный цикл, разрешительная документация, риски утраты лицензий и т.д. Зачастую своевременная помощь — это не просто информация, а предоставленный специалист (часто это может быть ключевой бывший работник должника, которого знает кредитор), который может помочь разобраться с налоговыми режимами должника, субсидиями и ключевыми контрагентами, возможностью сохранить лицензии и разрешения и массой других критичных отраслевых вопросов.
Важно не просто сообщить об этих рисках, а сделать это до того, как истечет срок или будет упущена возможность что-либо исправить. В банкротстве иногда один своевременно привлеченный специалист может сохранить актив или бизнес-процесс, который потом уже невозможно восстановить.
Гораздо полезнее не сто подозрений, а одна собранная экономическая история: какой актив был у должника, куда он ушел, кому, за сколько, как приобретатель связан с бенефициаром и куда имущество было переоформлено дальше. То же с дебиторской задолженностью: не «поищите долги перед должником», а конкретный контрагент, договор, сумма, переписка, акты сверки или сведения о неоплаченной поставке. Управляющий определяет юридическую квалификацию и принимает решение о подаче иска, но кредитор может предоставить ему готовую фактуру, тем самым сильно сэкономить время. Вместо месяцев на сбор и аналитику исходных данных управляющий получает возможность сразу сосредоточиться на правовой оценке и выборе способа защиты.
Именно такая помощь превращает информацию кредитора в реальный процессуальный результат.
На крупном предприятии инвентаризация может занять месяцы, а имущество все это время нужно где-то хранить, обеспечивать сохранность и иногда перевозить. Кредитор может профинансировать необходимые расходы или предоставить людей, которые помогут сопоставить фактические активы с данными учета, договорами и платежами. Здесь полезно помнить: минимизировать расходы процедуры и сохранять конкурсную массу — не всегда одно и то же. Иногда самый дорогой вариант — сэкономить.
Вопрос не в том, можно ли теоретически выполнить работу без привлеченного специалиста, а в соотношении временных потерь — и достигнутого результата. Если привлечение специалиста объективно нужно для сохранения или возврата значимого актива, кредитор может поддержать управляющего в суде при рассмотрении вопроса об увеличении лимитов расходов на процедуру. Экономия нескольких сотен тысяч рублей бессмысленна, если ее цена — потерянные миллионы конкурсной массы.
Бывает, что перспективное действие невозможно совершить просто потому, что в процедуре нет денег. Кредитор может финансировать экспертизу, оценку, публикации, госпошлины, поиск имущества или судебный процесс, в случае если такие расходы необходимы и обоснованны. Поэтому финансирование расходов — это, прежде всего, способ для самого кредитора получить доступ к активу или требованию.
Кредитор должен стать активным процессуальным участником судебных споров. Пассивный наблюдатель или активный союзник — две разные роли, выбор которых всегда за кредитором. Активная поддержка позиции управляющего со стороны кредиторов при оспаривании сделок должника, возражений при включении фиктивных требований, привлечения к субсидиарной ответственности КДЛ, споров об убытках — активный кредитор должен быть реальным процессуальным союзником управляющего при доказывании всех обстоятельств дела.
Контроль за управляющим необходим, но это не самоцель. Кредитор заинтересован не в максимально проконтролированном арбитражном управляющем, а в наполненной конкурсной массе. Иногда полезнее вовремя дать информацию, деньги или специалиста и предотвратить ошибку, чем потом успешно доказывать эту ошибку управляющего в трех инстанциях.
У ломастера и мастера может быть одинаковый набор инструментов и одинаковое желание что-нибудь сделать. Разница в результате.
Кредитор в банкротстве может написать десять жалоб на управляющего, потребовать ответа на двадцать запросов, добиться экономии на оценщике — и не добавить в конкурсную массу ни рубля. А может вовремя назвать один актив, выявить один подозрительный платеж, предупредить об истекающем разрешении, дать управляющему отраслевого специалиста или профинансировать одну перспективную экспертизу.
У эффективной помощи арбитражному управляющему есть три главных ресурса: информация, деньги и время. Мастер приносит в процедуру хотя бы один из них. Ломастер умудряется отнять все три.
Поэтому зачастую, оценивая результат банкротной процедуры, прежде чем спрашивать, все ли сделал арбитражный управляющий, иногда полезно оценить, все ли сделали кредиторы, для того чтобы управляющий мог эффективно провести процедуру. А если эффективно помочь не получается — хотя бы не стоит мешать.
Кредитор, ориентированный на результат, помогает управляющему быстрее прийти к нему.
